Хлопковое волокно :: Россия :: Консультации

Москва. 'Где фабрика - там Кноп'

 
2004-06-03.

Богатства России издавна притягивали к себе предприимчивых люд ей из разных стран. В поисках удачи отправлялись они не только на Запад, в Америку, но и на восток, в Россию. Среди этих людей было немало авантюристов, искателейприключений, ловцов 'счастья и чинов'. Но было немало и таких, кто ехал в далекую страну хотя и с худым карманом, но имея богатые технические знания и коммерческий опыт, желание честно служить новому отечеству. Многим из них удалось составить себе крупные состояния. Какова была роль этих пионеров-чужестранцев? Служила ли она во благо России или способствовала только личному обогащению? Сегодня, когда деятельность иностранных предпринимателей в России вновь у всех на слуху, судьба их предшественников не может не вызвать интереса.

Статья анонимного автора

Более ста лет назад в одном из солидных столичных изданий - 'Вестнике Российского Императорского общества технологов' -появилась статья анонимного автора под несколько неожиданным названием: 'Контора Кноп и ее значение'. Более того, статья вскоре вышла отдельным изданием. Что же это была за могущественная контора, о значении которой нужно было рассуждать в специальном исследовании, да притом анонимно? Речь действительно шла об одном из крупнейших торговых домов в России, принадлежавшем семейству барона Людвига Густава Иоганна Кнопа, с именем которого связана целая эпоха в истории московской и российской промышленности, весу и влиянию которого могли позавидовать многие крупные государственные деятели.

Немного биографии

В 1839 г. по трапу судна, прибывшего в Петербург из Англии, сошел на берег молодой и очень общительный чужестранец. Это был уроженец немецкого города Бремена Людвиг Кноп. Ему было всего 18 лет, когда он прибыл в неведомую ему Россию в качестве помощника представителя манчестерской фирмы 'Де Джерси' для оживления сбыта английской пряжи.

Биографических сведений о будущем фабриканте и бароне немного. Родился он 3 августа 1821 г. в г. Бремене (Германия) в семье мелкого торговца. С 14 лет определен в Бременское коммерческое училище. После его окончания - коммивояжер торговой фирмы 'Де Джерси', главная контора которой находилась в Манчестере - центре британской текстильной индустрии. Одним из направлений деятельности фирмы был вывоз английской пряжи в Россию. В Англии в течение года юный Кноп основательно изучал на практике в центре бумагопрядения - городе Рочдейле - не только все нюансы своей основной профессии, но и сам производственный процесс бумагопрядения, ткачества, набивки. Столь серьезная подготовка очень пригодилась ему в дальнейшем. Через год Кноп был направлен в Россию.

В Москве смышленый бременец скоро понял: чтобы добиться здесь успеха, нужны особые качества, необычный подход к клиентам, то, что в наше время называется неформальными отношениями. Он старается быстрее выучить русский язык, усвоить новые для себя обычаи, приобрести тесные знакомства с нужными людьми. Расторопный и общительный иностранец пытается сблизиться с богатыми московскими торговцами, пустить корни в России.

В начале 1840-х гг. Людвиг Кноп основывает торговый дом в Москве, а в 1845 г. женится на дочери предпринимателя из балтийских немцев Луизе Иоганне Хойер. Супруги стали жить в доме московского купца Варгина на Лубянке, где родились их сыновья - продолжатели будущего семейного дела. В то время Кноп занимался перепродажей хлопка из вторых рук небольшими партиями. Дела по обычаю того времени совершались в разных излюбленных фабрикантами трактирах и ресторанах, часто под веселую пирушку. Молодого немца полюбили за сметливость и умение ладить с партнерами, что, разумеется, не всегда удавалось легко. Пить с московскими купцами водку и шампанское по трактирам, а тем более за городом, у цыганок - вещь далеко не безопасная, так как довольно часто в воздух летели стаканы, бутылки и зеркала. Многие, кто хорошо знал Москву тех лет, уверяли, что Кноп был обязан успехом своему хорошему желудку и отменному здоровью, 'способности пить, сохраняя полную ясность головы'. А пить в Москве действительно умели. Рассказывают, что как раз в те годы московские купцы во главе с городским головой Михаилом Леонтьевичем Королевым ходили обыкновенно пить шампанское в винный погребок Богатырева, близ Биржи на Карунинской площади. Королев ставил на стол свои цилиндр. Затем начинали пить, и пили до тех пор, пока шляпа не наполнялась пробками от шампанского, -только тогда расходились.

Кноп действительно имел неплохой желудок, но при этом еще и недурную голову. Он пил с купцами, потому что хорошо понимал: только так можно узнать людей, с которыми имеешь дело. Не в этой ли проницательности молодого коммерсанта крылся один из секретов его блестящей деловой карьеры? Возможно, именно тогда, во время одной из дружеских попоек, он познакомился с Саввой Васильевичем Морозовым - родоначальником знаменитой династии московских фабрикантов, у которого была ручная бумагопрядильня в селе Зуеве, под Москвой. Савва Морозов, задумавший организовать собственное машинное производство, поручает в 1846 г. в виде опыта молодому Кнопу выписать для этого из Англии все необходимые машины, станки и принадлежности, а также мастеров.

Первый успех

Оборудование и пуск первой морозовской фабрики стали поворотным пунктом в судьбе Людвига Кнопа. Казалось, все удерживало неизвестного и не имевшего средств молодого коммерсанта от этого предприятия, считавшегося невыполнимым. До этого прядильные машины ввозили в Россию из Бельгии и Франции лишь в небольшом количестве и невысокого качества. Вывоз машин из Англии, главного их производителя, до 1842 г. был запрещен. Но и после отмены запрета английские поставщики оборудования на первых порах отказывались открывать большие и долгосрочные кредиты для создания фабрик в России, требовали уплаты наличными. К тому же текстильные фабриканты Великобритании не слишком рвались создавать в России конкурирующую промышленность. Однако Кноп 'знал своих русских' и взялся за дело с необычайной энергией. В это время со всей силой проявился его выдающийся организаторский талант. Верным помощником ему был младший брат Юлиус, как и он специализировавшийся на торгово-посреднических операциях и обосновавшийся в Манчестере. Им удалось убедить англичан открыть кредит на поставку машин и оборудования под ожидаемые будущие прибыли, и таким образом первое поручение было блестяще выполнено.

После удачи с Морозовым появился заказ от купца Баранова, построившего прядильню в том же году. Его примеру последовали Реутовская, Гусевская и другие фабрики. Первые машины, выписанные при посредничестве Кнопа, прибыли с полным комплектом английских специалистов. По мнению многих современников, именно появление с машинами целой колонии англичан решающим образом повлияло на дальнейший успех Кнопа. Ведь для первых прядильных фабрикантов наличие иностранных рабочих при иностранных машинах было гарантией от убытков, придавало уверенности в успехе.

Превращение в монополиста

Теперь заказы Льву Герасимовичу, как стали называть Кнопа в России, посыпались со всех сторон. К концу жизни предпринимателя насчитывалось 122 'кноповские' прядильные фабрики, оборудованные им и принадлежавшие главным образом предпринимателям Московского промышленного района. Постепенно Кноп расширял сферу интересов и масштаб операций. Он нашел дорогу во Владимир, старинный центр ткачества, и стал снабжать тамошних фабрикантов механическими ткацкими станками, а также английской техникой.

Незаметно, исподволь, не известный ранее мелкий коммерсант-чужеземец превращался в монополиста по поставке самого разнообразного оборудования для русской текстильной промышленности. О широте его делового размаха говорит хотя бы тот факт, что до конца 50-х гг. в Англии несколько заводов производили ткацкие станки 'исключительно для конторы Кнопа'. За модернизацией ткацкого производства последовали и связанные с ним крашение, отбелка, аппретурное дело, набивка. Не было почти ни одной фабрики в любом захолустье, на которой не работали бы машины Кнопа и его англичане. О нем даже сложили поговорку: 'Где церковь - там поп, а где фабрика - там Кноп'.

Секрет успеха

В ходе развития своего громадного дела Людвиг Кноп разработал особую, приспособленную для условий России систему обеспечения кредитов и получения прибылей. Он не стремился 'контролировать' в узком смысле этого слова связанные с ним хлопчатобумажные фирмы. Он и его ставленники выступали как 'мужи совета', и такой вид активности немало способствовал успеху: Кнопа не боялись и охотно шли на всяческие с ним соглашения. Благодаря таким доверительным отношениям техническое оборудование предоставлялось Кнопом не за 'наличный расчет' и не за прямой краткосрочный кредит, а за счет увеличения основного капитала и выпуска новых паев, которые и служили средством расплаты. Это позволяло ему становиться совладельцем, а то и фактическим владельцем оснащенных им предприятий.

Кноп торговал не только техникой, но и хлопковым сырьем. Уже в 1850-х гг. он слыл крупным поставщиком хлопка во всей России, имея для этой цели конторы в Новом Орлеане (Северная Америка) и Бомбее (Индия). Во время хлопкового кризиса, вызванного гражданской войной в Соединенных Штатах Америки, Людвиг Кноп стал по сути полным монополистом в области сбыта хлопка в России. От него зависело буквально само существование каждой фабрики. Монополизм усилился с учреждением Кренгольмской мануфактуры в Нарве. Владея столь высоко стоящей в техническом отношении фабрикой, фирма Кнопа могла устанавливать цены не только на хлопок, но и на пряжу для всей России, что престарелый Кноп и делал, трижды в год выезжая для этой цели в Москву. Никто не продавал, прежде чем Кноп не называл свою цифру: фабриканты же после него просто 'подписывались'. К концу своей жизни Людвиг Кноп, по некоторым оценкам, был самым крупным промышленником России и пользовался громадным влиянием и авторитетом. Он скончался 16 августа 1894 г., едва отпраздновав свое 73-летие.

Эксплуататор или благодетель?

Кем же был Кноп? Как относиться, помня о его примере, к вновь ожидаемым в России иностранцам? Как замечал один из специалистов начала века, 'благодаря иностранцам русские хлопчатобумажные фабрики быстро и без особых затруднений ввели у себя все те технические приемы, аппараты, машины и пр., которые заграничные фабрики получили после продолжительного времени и упорного труда. Нужно согласиться, что иностранные капиталы и технические силы в прошлом сослужили большую службу русской хлопчатобумажной промышленности, но что в будущем желателен больший простор применения в этом производстве русских техников'.

Нелишне будет в этой связи вспомнить и слова известного историка отечественной промышленности Туган-Барановского, который однажды тонко заметил: 'Англичане, которых выписывал Кноп, сыграли роль шведов, которые учили русское войско победам'.

Практически все фабрики, оснащенные Кнопом, имели большой успех. Их эффективность давала возможность московским хлопчатобумажным королям завоевать обширный внутренний рынок и даже устремиться за границы империи: на Балканы, в Центральную Азию, на Дальний Восток, угрожая конкуренцией как своим учителям-англичанам, так и входящим в силу американцам. (Михаил ГАВЛИН; Московская промышленная газета, Москва)





* За всеми представленными публикациями сохраняется право автора на использование своего произведения.